Нагибаться и приседать на лестнице столько раз подряд было тяжело. Ещё и в самые неподходящие моменты кто-то проезжал на лифте, и приходилось замирать, скрючившись, чтобы не попасться на глаза. Помогало, что фонари перед домом опять не работали. Лена поймала себя на мысли, что если бы Илюшка Захаров пообещал выебать дирекцию Горсвета прямо на площади Ленина, его бы внесли в здание администрации на руках безо всяких выборов. Обычно Лена тоже ворчала из-за вечной темноты. Но сегодня она была за неё благодарна. Вряд ли кто-то заметил, как она перебежала до второго подъезда и приложила пятерню к панели домофона, нашёптывая нужные слова. Дверь послушно впустила её в своё тёмное нутро.
К третьему подъезду состава в стике оставалось миллиметров пять. На все этажи не хватало. Но даже несколько дыр в лесенке призыва могли бы её сломать. По словам Рината, в этом подъезде линию уже рисовали. Лена поехала до девятого, чтобы посмотреть на неё от начала.
Когда она выходила из лифта, показалось, что внизу раздался шорох. Лена замерла, напрягла слух. Но кроме своего сбитого дыхания, ничего не услышала. Возможно, померещилось от усталости.
Ноги к тому моменту уже подгибались. Внимание тоже могло начать подводить. Двигаясь ещё осторожнее, чем раньше, Лена подошла к лестнице. Сейчас бы посветить фонариком, чтобы разглядеть проклятую черту. Но если ниже правда были люди, это бы их спугнуло. Лена присела на корточки и обшарила шероховатый бетон, беззвучно шевеля губами. Ближе к краю, почти под перилами, пальцы обожгло, как крапивой. Оно.
Лена двинулась вниз, согнувшись и то и дело касаясь ступеней, чтобы не пропустить конец линии.
Очень хотелось домой, горячую ванну с солью и спать. На секунду задумавшись об уютной постели, Лена неудачно покачнулась и шаркнула полой куртки по прутьям перил. Молния на кармане предательски звякнула о металл. В ту же секунду парой этажей ниже кто-то резко протопал по ступеням. В глубине подъезда тронулся и зашумел лифт.
Чёрт.
Значит, тогда не показалось. Кто бы ни рисовал проклятую лестницу, он был прямо здесь. И теперь понял, что его обнаружили.
Собрав последние силы, Лена рванула по ступеням, надеясь догнать невидимого человека до того, как он уедет. Но когда она, тяжело дыша, добежала до шестого этажа, лифт уже ехал вниз. Были бы подъездные окна не так высоко, ещё был бы шанс увидеть, кто выйдет и куда пойдёт. К сожалению, сейчас надеяться можно было только на то, что сбежавший не успел посмотреть наверх и разглядеть Лену. Далеко внизу открылась и закрылась дверь подъезда. Всё.
Лена вздохнула, убрала со лба налипшие волосы и, грузно переваливаясь, потащилась по лестнице обратно наверх. Уже не таясь, достала мобильный и включила фонарик. Чёрная линия обрывалась за ступеньку до площадки между седьмым и шестым. Видимо, чёртов художник услышал её именно здесь. Кряхтя, Лена присела на корточки и продолжила вымазывать на ступени остатки состава.

Вернувшись домой, она так и не приняла ванну. Даже не переоделась, так и рухнула в постель во взмокшей футболке. Сил хватило только чтобы кинуть объяву в «Подслушано Другой Крапивин». Свои запасы полыни за зиму кончились, а без неё состав на остальные подъезды было не сварить.
Утром она с трудом разлепила глаза. Хотелось не отрывать голову от подушки, а лучше вообще не двигаться. Она тяжело перевернулась на спину. Потянулась, разминая ноющие мышцы, и не смогла сдержать стона. Спину и ноги тянуло. Пальцы правой руки зудели, как от крапивы. От вчерашней футболки воняло так, будто Лена ночевала во рту Сатаны.
Проморгавшись, Лена нащупала телефон и посмотрела, выложили ли её пост. Спасибо админкам, объява висела, но реакции на неё пока не было. Семь лайков и коммент «Продаю свечи натуральный воск!» выглядели больше как издевательство. Мало того, что она заебалась и не выспалась, так ещё и надо было в срочном порядке искать сырьё.
Проще всего было бы поспрашивать по тематическим чатам в телеге. Но чиркающий чел явно был в теме и мог сам в них сидеть. Он быстро бы сложил Крапивин, полынь и Ленину аватарку. А ей не хотелось, чтобы он догадался, кто именно его спалил. Подумав, Лена решила попросить подружек из других городов вкинуть вопросы за неё. Возни так будет больше, времени тоже уйдёт дофига, но куда деваться. Медленно, то и дело промахиваясь по кнопкам, Лена набрала сообщения паре девочек. Погипнотизировала «был(а) недавно» и снова тяжело вздохнула.
День только начался, а уже был похож на феерическую кучу говна. Венчали её непрочитанные от Рината. Лена ткнула в диалог. «Кстт я погуглил, — писал он в первом часу ночи. — Этот захаров точно тот захаров из нашей школы, куда только лезет, чмошник». И ссылка на ютуб — судя по превью, с какой-то Илюшкиной агитацией.
Включать видео Лена не стала. Ещё на это время тратить. Набрала в ответ: «Охуеть ты сыщик. А фотки его метр на метр тебе ни о чём не говорили?» — неохотно откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Спасение дома спасением дома, но надо было шевелиться дальше.
Ей был очень нужен душ. Но сначала — кофе.
Размешивая пакетик три-в-одном, Лена топталась по кухне. Нормальный кофе, как выяснилось, у неё тоже закончился. Пришлось обходиться тем, что есть. «...Но у меня физра, значит, мы можем опоздать», — пел голос из телефона. Двор за окном просыпался.
Симпатичная девушка из пятого подъезда, как обычно, прошла со своим шпицем в сторону сквера. Они переехали сюда не так давно, и её имени Лена не знала. Чуть поодаль Василь-Петрович лениво шаркал метлой. Анна Михайловна в извечном ярко-синем спортивном костюме и кепке обходила по кругу свою пентаграмму, недовольно всплёскивая руками. В центре будущей клумбы, там, где сходились лучи звезды, чернело пятно, которого не было вчера.
Лена отпила кофе. Он был противным, как и было положено растворимому мусору, пролежавшему в ящике невесть сколько.
Телефон булькнул оповещением.
«ну вдруг однофамилец и похож, или родственник», — писал Ринат.
«А тебе не похер?» — натыкала Лена одной рукой.
«ты не знаешь, как мы этого лоха по всей школе гоняли»
«а теперь смотри, типа политик»
Лена немного мстительно напомнила: «Разобрался вчера с камерами?» Ринат несколько раз набирал и стирал. В итоге от него пришло «Пока не получилось». Лена скинула :) и заблокировала экран, не дожидаясь ответа.
Допив свой мерзкий недокофе, Лена снова посмотрела в окно. Людей, спешащих по делам, стало больше. Ринат стоял у клумбы рядом с Анной Михайловной и отбывал свою повинность любимчика бабушек и домохозяек. Главдома на что-то ему жаловалась, широко разводила руками и тыкала в сторону чёрного пятна. Наверняка просила разобраться. Выглядела она при этом не злобно, а почти заискивающе. Хорошо бы Ринату жилось на свете, если бы его привлекали дамы за сорок. Или хотя бы просто дамы. А так он стоял со смурной невыспавшейся рожей, кивал, нетерпеливо топтался на месте, но не уходил. Для человека, который постоянно мандит на то, как его все задрали просьбами о помощи, он слишком покорно каждый раз соглашался помочь.
Сжалившись, Лена набрала его номер. Секунд через пять внизу Ринат схватился за трубку, как за спасательный круг.
— Привет, дорогой, — сказала Лена. — Сейчас ты очень обеспокоенно скажешь мне: «Да-да, извините, скоро уже буду».
Ринат глянул наверх, явно выискивая её в окнах, но вовремя одумался. Сказал в трубку:
— Блин, да. Простите, щас уже скоро буду!
На заднем плане послышался голос Анны Михайловны:
— Ой, вы простите меня, задержала, а у вас же работа! Вы идите, идите!
Ринат торопливо с ней распрощался и, прижимая телефон к уху, понёсся в сторону остановки.
Минут через семь написал Лене: «спасибо, выручила».
«Ну, хоть у кого-то сегодня день не будет испорчен», — подумала Лена. А Ринату ответила: «Должен будешь». Чтоб не расслаблялся.
До обеда она успела сварить один заказ и поставить заквашиваться второй. Телефон проверяла постоянно, и с каждым разом мрачнела.
С полынью не выгорало. На объяву никто не отзывался. На вопрос, вброшенный в чаты подружкой, ответил только один чел, какой-то мутноватый, с эмодзи вместо имени и флагом России на аватарке. И то написал, что может заехать к своей поставщице после восьми. Это было слишком поздно. На авито полынь предлагали или непонятного качества, или по непонятным ценам. Теоретически она могла найтись на рынке. Без гарантий и за три пизды, но вариантов не оставалось. Надо было ехать.
Из подъезда Лена вышла в мрачном настроении. Путь от лифта до выхода напоминал о ночных приключениях. Каждый шаг неприятно отдавался в ноющие мышцы.
А потом ей повезло.
На скамейке у подъезда сидела Ираида Петровна.
— Доброе утро, Леночка! — ласково улыбнулась она. Маленькая, сухонькая и яркая, как конфетный фантик.
Ираида Петровна всегда отличалась пестротой гардероба. Сегодня на ней была юбка с рыже-зелёными узорами, нежно-голубая рубашка, вязаная меланжевая кофта на пуговицах и чёрный платок с буйными розовыми букетами. Верная Уся лениво щурилась у неё на коленях. Лена невольно улыбнулась.
— Здравствуйте.
— Гулять идёте?
Лена вздохнула и махнула рукой. Мол, какой там.
Бабушка понимающе кивнула и легонько похлопала ладошкой по скамейке рядом с собой. Переставила тросточку на другую сторону.
— Ты сядь, поговори немножко со старухой, если не очень опаздываешь. А то Ринатик вон заходит ко мне иногда, а с тобой здороваемся и всё.
— Извините, — буркнула Лена. Но рядом села.
От Ираиды Петровны всегда веяло теплом и спокойствием. Даже сейчас Лене показалось, будто безнадёга немного отступила.
— Понимаю. У вас, молодых, всё дела, дела. А мы-то что... А помните, как вы ко мне через день на чай бегали, когда ещё в школе учились?
Лена помнила. Мать тогда ещё пыталась построить личную жизнь здесь и периодически приводила к в гости потенциальных кавалеров. На каждого из них Лене хотелось наслать понос, но тогда она ещё не знала, что это возможно. Дома в те дни находиться было невыносимо. А Ираида Петровна, тогда ещё без седых бровей и без тросточки, была рада гостям любого возраста. Лена помнила, как в первый раз оказалась у неё в «диванной»: большой комнате, где не было ничего, кроме собственно дивана, табуретки, заменяющей журнальный столик, и множества картинок на противоположной стене. Пока бабушка возилась на кухне, Лена сидела одна, цивилизованно держа коленки вместе, и разглядывала незнакомых людей с открыток и вырезок. По их лицам бегали тени от листьев растущей за окном рябины, и казалось, что они шевелятся. А потом Ираида Петровна принесла и поставила на табуретку две чашки невероятно ароматного чая.
— Хороший у вас был чай, — задумчиво произнесла Лена. — С душицей, с чабрецом, смородиной...
Ираида Петровна дружелюбно махнула рукой.
— Ой, Леночка, там чего только не было. У меня этих трав знаете сколько? Вы бы зашли, я бы вам такой заварила...
Лена, стараясь не выдавать затеплившейся надежды, спросила:
— А полыни случайно нет?
— Конечно, есть. — Ответила бабушка. — И такая, и другая. Я её в том году столько насобирала... Только она в чай не идёт, горчит сильно. А тебе надо?
Лене захотелось её расцеловать.

Ринат ехал домой почти в таком же настроении, как вчера. На этот раз у него точно должно было получиться и качественно потупить, и лечь в нормальное время. Все свои обещания он выполнил, трогать его никто не должен был.
Вчера вечером он не стал звонить Анне Михайловне. Ушатанность после рабочего дня и чаепития показались ему самому достаточно вескими причинами отложить разговор на утро. Она наверняка восприняла бы его звонок как шанс пококетничать. Желания выслушивать её воркование у Рината не было, сил тоже.
Решение оказалось мудрым. За ночь на клумбе Анны Михайловны кто-то развёл костёр и испортил землю прямо в центре. Поэтому она сама поймала Рината, как только он вышел из подъезда. Женщина изрыгала проклятья и требовала найти управу таким плотным потоком, что Ринат немного гордился собой за то, как получилось вклинить свою реплику. «А вдруг это те хулиганы, которые на лестницах рисуют? Они не попали на какие-нибудь камеры?» — спросил он. Анна Михайловна на секунду задумалась, а потом просияла. Мысль о том, что негодяя, испортившего её будущий шедевр, можно было поймать, ей явно понравилась. Она немного подосадовала, что камер в доме немного, только те, которые устанавливали для себя отдельные жильцы. Но сразу же начала воодушевлённо рассуждать, с чего начать поиски. Её решительный вид говорил, что она точно доберётся до всех владельцев и до каждой записи. Возможно, в душе главдома чувствовала себя героиней детективов, и сейчас наконец смогла реализовать себя. Данное Ираиде Петровне и Лене обещание точно было бы выполнено.
Минусом оказалось то, что свой восторг Анна Михайловна полила на Рината таким же непрерывным потоком, каким до этого поносила неизвестного любителя костров. Перебивать её было себе дороже — она могла обидеться и передумать опрашивать хозяев камер. Если бы не звонок от Лены, Ринат бы неизвестно сколько слушал, каким он вырос умницей и красавцем, и как же они вместе поймают злоумышленника.
Ринат не знал, сколько времени у Анны Михайловны должно было уйти на все поиски. Но вряд ли даже она со своей безумной жаждой деятельности смогла бы сделать это мгновенно. Как минимум один вечер покоя был Ринату обеспечен.
Чувствуя себя почти прекрасно, он снова зарулил за пивом и шёл домой, наслаждаясь тёплым солнцем. Настроение улучшилось настолько, что когда он проходил мимо палатки с фоткой Захарова, рожа этого придурка показалась ему почти симпатичной. Девочка с розовой чёлкой, топтавшаяся у палатки, окликнула его и в который раз за неделю предложила оставить подпись. Ринат прошёл мимо, с расслабленной улыбкой поглядывая на пробивающуюся листву и делая вид, что не слышит.
И тут позвонила Анна Михайловна.
Звучала она очень взволнованно и довольно.
— Ринат! — торжественно сказала она. — Мы его поймали.
— Ничего себе, — сказал Ринат, стремительно мрачнея. Ещё один идеальный вечер пропал, не начавшись.
— Видел бы ты рожу его бесстыдную. Пьфу! — Воскликнула женщина. — Приходи, разберёмся, что делать с этим засранцем малолетним!
В третий раз за два дня видеться с главдома не хотелось. Но что поделаешь.
Грустно посмотрев на свой подъезд, Ринат потащился мимо, к Анне Михайловне.
Поднимаясь по лестнице, набрал сообщение Лене. Приходи, мол, поймали чиркателя твоей любимой бабки.
Не в одиночку же страдать.
На удивление, Лена не стала отказываться, а наоборот, стремительно ответила, что прибежит.
Двери Ринату открыл Василь-Петрович. По обычному слега помятый и попахивающий спиртягой и табаком.
Голос Анны Михайловны раздавался из гостиной.
— Тварь безмозглая! — кричала она. — Нелюдь! Пидарас! Кто тебя такого вырастил! Отвечай, когда с тобой разговаривают!
Ринат поморщился и вслед за Василь-Петровичем пошёл в комнату.
Анна Михайловна топала и размахивала руками, обрушивая всю свою главдомовскую мощь на пацана лет семнадцати. Тот сидел в громоздком кресле с резными завитушками, полностью игнорируя происходящее, и залипал в какую-то игру. Звуки из телефона звучали максимально чужеродно на фоне коврово-лакированной анн-михайловновской гостиной.
Анна Михайловна обернулась и мгновенно расплылась в улыбке. Сладким голосом сказала:
— Ринат! Смотрите, какого красавца мы поймали. Прямо у меня в подъезде рисовал! Убежать хотел, шваль, но я Васе крикнула, а уж от него не убежишь! Настоящий мужчина!
Василь-Петрович за спиной у Рината польщённо хмыкнул.
Ринат разглядывал пацана. С тощими ногами в узких штанах, белых кроссах и мохнатом худи, со спадающими на лицо волосами, он смотрелся тут неестественно, как прифотошопленный.
Пацан на секунду глянул на него, усмехнулся. Перевёл взгляд на дворника, едко хмыкнул и снова впырился в телефон.
— Ничего не говорит, падаль! — пожаловалась Анна Михайловна. — Давай я всё же участковому позвоню? Ты, конечно, говорил, что не надо...
В коридоре раздалась мелодичная трель.
— Ещё кого принесла нелёгкая! — Резко рявкнула женщина.
— Это Лена, должно быть, — объяснил Ринат. — Она хотела на него посмотреть.
Анна Михайловна недовольно протянула:
— Ах, Ле-ена... Ну я схожу, сама открою. А вы пока поговорите тут с этим, — она презрительно выделила слово «этим», — По-мужски.
«Этот» снова быстро посмотрел на Рината и Василь-Петровича и сразу опустил взгляд в экран.
— Ле-е-еночка! — с напускной сладостью говорила в коридоре Анна Михайловна, — Рада тебя видеть! Как ты плохо выглядишь! Тяжёлый день?
Лена ответила что-то неразборчивое и вошла в гостиную, не дожидаясь приглашения.
Выглядела она на самом деле плохо. Как будто со вчерашнего вечера прошел месяц тяжёлой работы. Вся помятая, с кругами под глазами, посеревшей кожей и волосами, собранными в неряшливую култышку. Как только она ввалилась в комнату, показалось, что люстра стала тусклее. Ринат краем глаза заметил, что дворник придвинулся ближе к стене, как будто Лена заняла собой всё пространство. Ринат мог его понять. Лена имела на него давящий эффект даже когда была в хорошем настроении. Сейчас она явно была в ужасном. Как будто это ей, а не Ринату, второй вечер подряд приходится заниматься занудной хуетой.
Пацан словно почувствовал на себе её тяжёлый взгляд. Он вырубил телефон и сел прямо, глядя на неё.
— Может быть, Леночка, он тебе что-то объяснит? — ехидно спросила Анна Михайловна у неё из-за спины. — А то с нами он разговаривать не хочет.
— С вами он разговаривать и не будет, — мрачно сказала Лена. — Я его забираю.
Ринат удивлённо посмотрел на неё. Выглядела она максимально серьёзно.
Анна Михайловна собралась возразить, Василь-Петрович тоже вскинулся:
— Это мы его поймали! — Почти испуганно выдал он. — Куда вы его...
Лена, не отрывая от пацана тяжёлого взгляда, бросила:
— Ринат?
Ринат вздохнул. Повернулся к хозяйке дома, сказал серьёзно:
— Анна Михайловна, вы сделали большое дело.
Она кивнула и набрала воздуха в грудь, собираясь ответить.
— А теперь, — продолжил Ринат, — Сделаете мне одолжение?
Анна Михайловна выдохнула, поджала губы и опустила плечи:
— Ну, раз вы просите...
Лена кивком указала пацану на дверь. Тот послушно встал и пошёл за ней.
Когда дверь квартиры за ними закрывалась, Ринат успел услышать, как Анна Михайловна скорбно жалуется дворнику: «Ох, Васенька, и крутит им эта сука. Не такая ему нужна, настоящая...»
До площадки между этажами они прошли молча. Там пацан остановился первым. Спросил:
— И чего вам от меня надо?
Ринат устало вздохнул:
— Вот нафига ты это делаешь?
Одновременно с ним Лена сказала:
— Кто тебя научил?
Пацан иронично приподнял бровь, посмотрел на них обоих, словно решая, кому отвечать.
Потом усмехнулся:
— Предположим, мама и папа?
Ринат не удивился, что его заигнорили. Лена сейчас выглядела так, что не отвечать ей казалось опасным. Но было всё равно неприятно.
Лена тяжело привалилась к стене плечом.
— Очень смешно. Надеюсь, ты понимаешь, что лучше не продолжать?
Пацан пожал плечами.
— Ещё бы. Я же не ёбнутый.
— Умный мальчик, — сказала Лена. — Теперь отдавай маркер и пиздуй отсюда.
Нафига ей был нужен маркер, Ринат не представлял. Как будто пацан не сможет достать другой, если снова решит порисовать в неположенном месте. Но он давно бросил попытки понять логику Лены. Она всегда была немного со странностями.
Пацан пошарил в кармане мохнатого худака и протянул Лене обычный чёрный маркер.
Лена взяла его осторожно, как будто боялась обжечься.
— А теперь вали, — сказала она. — И чтобы тебя здесь никто не видел.
— Да чтоб я ещё раз сунулся в ваш цирк уродов.
— Ещё раз что-то скажешь про мой дом... — начала Лена.
Пацан поднял руки — мол, сдаюсь, — и попятился к лестнице.
— Вали уже, — вздохнула Лена.
Пацан развернулся и торопливо сбежал по лестнице, будто боялся, что она передумает.
Кажется, Ринату попался человек, которого Лена пугает больше, чем его. Мелочь, а приятно.